После первого курса учебы в Якутском государственном университете мне предстояло пройти какую-нибудь производственную либо сугубо профессиональную практику в летний сезон. Многие записались в стройотряды, некоторые засели в городских учреждениях, а мы с однокурсником отделения якутского языка и литературы Василием Михайловым из села 1 –й Жемкон Хангаласского улуса, чтобы не остаться без практики, решили присоединится к историкам, которые должны были заниматься археологическими раскопками, изучением древней истории Якутии. Руководителем у нас был назначен доцент исторических наук Анатолий Игнатьевич Гоголев.
Настал день выезда, уже был объявлен сбор и выезд автобуса. А тут мы с Василием, застряли на зачете по русскому языку у профессора русской кафедры Тамары Парфеньевны Самсоновой. Из-за очереди долго не смогли попасть на зачет, время от времени нас торопили наши сокурсники из исторического отделении. В итоге, сдав на удовлетворительную оценку, с опозданием на два часа, выехали из города Якутск. Не было понятия, куда мы едем, в какой район, что мы будем делать, чем заниматься. Главное, мы в группе. Потом мы разузнали, что едем в Амгинский район в археолого-этнографическую экспедицию.
К вечеру с остановками мы подъехали к реке Амга, остановились напротив гор, где сейчас переправа на Усть-Маю и разбили лагерь чуть выше, где отдыхают люди, напротив второй горы Кыыбаагы на мыс Дьабалыма. У руководителя и художника Василия Сутакова была своя палатка, у парней и девушек имелись свои. Основным костяком нашей студенческой группы были Николай Прокопьев (Мегино-Кангаласский район), Сергей Колодезников (Усть-Алданский район), впоследствии кандидат исторических наук, Анатолий Ноговицын (г. Якутск), Афанасий Уаров (Сунтарский район), Иннокентий Собакин (Чурапчинский район), Анатолий Бравин (г. Якутск), ныне министр по развитию институтов гражданского общества Республики Саха (Якутия), Инна Спиридонова (г. Якутск), Марианна Бурцева (г. Якуск), Жанна Лебедева (г. Якутск) — дочь эвенского поэта Василия Лебедева. Они уже второй год участвовали в такой экспедиции. Замыкали мы с Василием Михайловым из Хангаласского улуса.
С утра, с 9 до 18 часов вечера работали, во время обеда, днем купались на реке. Вечером, возле костра, с видом на реку Амга, под аккомпанемент гитары Анатолия Ноговицына и Анатолия Бравина, пели молодежные песни, писали письма родным. Один раз даже съездили украсить своим музыкальным номером ысыах какой-то летней фермы — сайылыка. Еду готовили, в основном, на обед суп из тушенки с горохом, в народе его обычно называют «музыкальным супом», завтрак и ужин состоял также из тушенки и горохового пюре. Редко ели суп с макаронами, крупы. Было вкусно.
Работа для нас была нехитрая, но захватывающая. Поделив участки на квадраты, кусками вытаскивали дерн на размер глубины лопаты, переворачивали и начинали осторожно, по сантиметру дробить. Если на краю лопаты что-нибудь лязгало, значить что-то было внутри. Оттуда вытаскивали находку и складывали где-нибудь на видное место, обычно, это был фрагмент тонкой или толстостенной керамической посуды, черепки.
Однажды к нам приехал сын классика якутской драматургии, народного писателя, Героя социалистического труда Дмитрия Кононовича Сивцева – Суорун Омоллоон — Айсен Дойду с солидным фотоаппаратом. Мне было поручено сопровождать его на гору Перевалочную вниз по течению. Переплыв прямиком через речку, мы забрались на гору. Айсен время от времени поварачивался в поисках панорамного вида на долину Амги. Достаточно высоко поднявшись, он остановился, стал залезать на упавшую сосну для фотосъемки. В поисках подходящего пейжаза, не оглядываясь по сторонам, стал держаться за сухую ветку сосны. Ветка не выдержала, обломилась, и фотограф упал на склон горы. Со стороны это было так смешно, что я еле удержался от громкого смеха. Но Айсен Дмитриевич был настырным, быстро вскочив на ноги, снова залез на валежник. На этот раз я стоял сзади на подстраховке. На другой день Айсен сфотографировал будний день лагеря, удачные снимки в октябре-ноябре были выставлены на стендах исторического отделения, на 5-м этаже.
Работа экспедиции шла своим чередом. В перерывах кто-то подшучивал над своим напарником, кто-то “травил” анекдоты, вспоминали дни прошлогодней экспедиции. В один из дней мы поинтересовались, кто какой язык обучал в школе. Основных “англичан” нас было двое, остальные оказались “французами” и “немцами”. Я решил проверить познания своей “англичанки” и мы начали по переменке задавать знакомые вопросы. У городской девушки были отличные знания. Потом, напрягая мозг, перешли на словосочетания. Конечно, говорили и разговаривали не в совершенстве, но можно было догадаться, о чем идет речь. Я до сих пор благодарен моим учителям по английскому языку по Кюпской школе Луизе Ивановне Николаевой, Любовь Васильевне Бочкаревой (Прокопьевой) за то, что привили мне интерес и дали базовые знания по английскому языку. Потом, в университете мне они тоже помогли. Разговор наш дошел до замужества. Я внезапно спросил: “Would you marry me?» (Ты вышла бы за меня замуж?). Бедная девушка… Все поняла, о чем я спросил. Покраснела… опустила глаза… и отвернулась. Дальше я не стал смущать девушку, перевел разговор на другую тему. Больше мы не возвращались к английскому языку. По информации 30-летней давности, она переехала жить за рубеж, куда-то в Европу.
В то лето Амга горела кругом. Стояла сухая погода, жара, дым. Весь июль не было ни капельки дождя. Мы теперь работу вели в окрестностях местности Уорай. Определив на подлеске древнюю усадьбу, мы начали свои раскопки. Сначала ничего такого не было, те же черепки и какие-то предметы. Ребята начали было унывать, что нет ничего существенного, да еще зной и дым давил. Мне тоже было лень, но все равно продолжать работать. И вдруг, о кончик лопаты что-то ударилось! Я, переставив лопату, стал переворачивать дерн. И тут же увидел одну каменную, одну костяную (отточенную из бивня мамонта) стрелу. Сообщил ребятам о своей находке. Ребята заинтересовались, что здесь есть что-то интересное, стали подходит ко мне. В это время я заметил круглый плоский камень, только до него дотронулся, вдруг стала сильно болеть голова, резко поднялась температура тела, решил, что со мной случилось солнечный удар. Кто-то успел пошутить: «О-о, кажется, здесь была помойная яма древних людей». Дальше ребята сами стали копать. Вскоре Сергей Колодезников обнаружив берестяное покрытие, при дальнейшем обследовании сообщил, что там лежат человеческие кости. Наш руководитель Анатолий Игнатьевич дал инструкцию работы с погребением, когда была расчищена земля вокруг скелета, за дело взялся рисовальщик. Забегая вперед скажу, что по определению московских антропологов это была женщина, которая жила в 18 веке. Через два дня, подлечившись, я пошел на поправку.
В конце июля-в начале августа мы поменяли свою дислокацию. Переехали на старое владение колхоза «Сырдык Сулус», что находилось недалеко от села Еннёс, в этих местах раньше тоже проводились раскопки. В Сырдыке к нам приехала на помощь Василию Сутакову студентка художественного института г. Владивосток Надежда Мякумянова. Точно не помню, но она, по-моему, была до конца сезона. Пока обустраивались, вечерком мы сходили на заброшенное селение и увидели двухэтажный амбар с бойницами. Как бы не соврать, говорили, что это был амбар тунгусского князька Мартынова, который построил его в защиту от наведывания Василия Манчаары.
Начались будние дни в местности Сырдык Сулус, здесь уже воздух был свежее, да и дождики постепенно начали кропить землю. Участок, который мы начали обрабатывать, оказался намного интереснее, богаче на находки. По наличию железных предметов, кончиков стрел, ножей и всяких фрагментов решили, что здесь, когда жили люди, знакомые с кузнечным делом. Некоторые члены экспедиции, по впитавшимся в столбах наконечников стрел, сделали вывод проходивших здесь междоусобных войн. Почти на этой же земле мы нашли в толстом слое красной золы и глиняные формочки для серебряных сережек. Лично моими находками стали два вида формочек, остальные еще две нашли с льячком. Кто-то костяную рукоятку то ли от дэйбирэ, то ли от кнута. Много было костяных стрел, изделий, нефритовых бус и других находок, в которых я мало разбирался.
Однажды, когда открылась охота на водоплавающую дичь, я заметил у Василия Сутакова ружье 12 калибра. Во мне проснулся дух охотника. Я у него попросил ружье, видно, я его долго упрашивал, в конце концов, в один из вечеров, после рабочего дня одолжил ружье с тремя патронами. Не дождавшись ужина, я побежал в лес. Перебежал старое колхозное поле, нашел тропинку и пошел дальше в глубь леса. Скоро я наткнулся на небольшое кладбище. От кладбища по левую сторону вдалеке увидел открытое место, пошел в ту сторону, по дороге прошел еще одну старую могилку, а там дальше, в метрах 500-600, увидел заброшенный летник. В августе начинает рано темнеть. И наконец-то я увидел большое озеро, по краям заросший травой. Где-то, далеко от берега, чирки были, хотел было зайти в воду, но она была не для моих коротких резиновых сапогам. Стоя на берегу озера, пальнул, чтобы спугнуть птиц, но они на мою уловку не попались, еще где-то глубже, в траве спрятались. Отчаявшись на добычу птиц, я поторопился к лагерю. Через могилы обратно идти не хотелось, потому решил идти в обход по следу трактора до реки Амги, а оттуда выйти в лагерь. Шел не менее часа, после долгого марша я все-таки вышел на долину реки Амги. Там, возле речки, встретил туриста, спускающегося самосплавом. Хотел было попросить дополнительно патрон, но у него оказался ружье 16 калибра. Уточнившись, не видел ли по пути лагерь, я продолжил дальнейшее продвижение. На улице стояла кромешная тьма, если рядом стоял бы человек, то его не видно было бы. Стал подыматься на горку и еле-еле различал силуэты домов с зияющими, открытыми окнами, нигде не было света. Прошел ряд домов и конец села. И тут я заметил Мартыновский амбар, пришло какое-то облегчение. Скоро значит буду в лагере. Вдруг, где-то рядом, под берегом кто-то стрельнул дробовиком. Я обрадовался, ринулся напрямик через какое-то огороженное место, через какую-то тропинку. Решил с берега крикнуть: «Эй, кто-нибудь здесь есть? Отзовитесь!». Не успел крикнуть. «Һуу-у…!», — это то самое место, где бы я не хотел оказаться один. Особенно, в темное время суток. Передо мной выросли разные надмогильные кресты, памятники. Оказывается, я забежал на середину кладбища. Меня бросило в холодный пот. В висках стучала один мысль: «Лишь бы не запаниковать!», «Лишь бы не запаниковать!», и держа ружье дулом вверх, прижимаясь за приклад и цевье, тихо вышел из кладбища. Я до сих пор благодарен тем усопшим и природе, что не испытали крепость моих нерв. Когда спустился на береговую долину, вышла луна, недалеко беспечно пасся табун лошадей. Мне снова стало веселей, уверенней. И я, поднявшись на последнюю горку, в полночь, вовремя оказался в лагере. Потеряв меня, ребята уже выходили на поиски. Увидев меня, Анатолий Игнатьевич вернул их в лагерь. Конечно, он меня ругал за доставленные хлопоты и тревогу. И, это было правильно. Через неделю мы уже ехали обратно в Якутск.
С тех пор я побывал во многих экспедициях, но та, первая, навсегда осталась в моей памяти и, бывая на реке Амга, воспоминания переносят меня в те незабываемые времена.
В этом году той Амгинской археолого-этнографической экспедиции 1984 года исполнилось 40 лет. В копилке Анатолия Игнатьевича, вероятно, имеются и 50-летние юбилеи, так как он свыше 20 лет руководил археолого-этнографическими экспедициями Якутского госуниверситета. Не только я, но, и другие участники экспедиции под его руководством горды, что помогли ему в научных трудах, в выявлении, на основе анализа, новых археологических материалов, базовых основ материальной культуры этноса якутского народа, которое признано во всем мире.
Недавно, 15 ноября, Анатолию Игнатьевичу исполнилось 83 года. Им опубликовано около 350 работ, из них 14 монографий, 10 учебных пособий для вузов. Анатолий Игнатьевич Гоголев автор монографии “Якуты (проблемы этногенеза и формирования культуры)”, он — заслуженный деятель науки РФ, академик гуманитарной Академии России, действительный член Нью-Йоркской Академии наук, член Национального географического общества США, Почетный работник ВПО РС (Я), лауреат Государственной премии РС (Я) в области науки и техники, награжден Почетной грамотой Президента РС (Я), Знаком отличия «Гражданская доблесть», медалью имени А.Е. Мординова, Почетный ветеран СВФУ.
Евсей Лугинов